Гонка со временем была отыграна по-взрослому. Поначалу счёт шел на месяцы – за год до госов, потом на недели – за несколько месяцев. Потом на дни, а перед самыми госэкзаменами – на часы. Никогда ещё не бывало в жизни, чтобы стрелки часов так наматывали круги. Было ощущение, что эти усы на круглой довольной физиономии времени просто-напросто живые и задают темп гонки, подзуживают: а ну-ка, если еще быстрее – справишься?
Когда на предзащите преподаватели с кафедры спросили у моей «научницы»: «А к сроку справится студентка с работой?» (как будто студентка сама за себя говорить не может), та ответила – да, конечно, справится! Сразу в голову пришла сценка из к/ф «Ко мне, Мухтар!». Голос за кадром пояснял, что перед милицейской овчаркой Мухтаром ставили всё более сложные задачи, и он каждый раз успешно выполнял их. И теперь милицейское начальство спрашивало у персонажа фильма Юрия Никулина: «Как вы думаете, справится ваш Мухтар?» И тот скромно отвечал: «Он постарается». Почувствовала себя Мухтаром.
Поэтому так важно было, что соседки моей по комнате в общежитии весь последний, финишный месяц перед госами не было рядом. Она киевлянка, и дела у себя, на Украине, задержали её с приездом на целую неделю. Я успела сдать госы. Когда она вернулась, я встретила ее словами, что страшно благодарна за то, что её всё это время не было. Она в ответ улыбалась. Я подметила, что не обиделась. Мы были на тот момент едва знакомы. Перед тем, как я подселилась, мы поговорили часа полтора. Я переселялась в комнату, когда Надежда уже уехала на вокзал.

Она показалась мне немного странной. Впрочем, я уже успела убедиться к тому времени, что те, кто в двухместках в студенческом общежитии в течение года живёт без постоянной соседки, все слегка странны и отчасти аутисты. Этим людям легче жить одним; постоянное соседство с другими для них просто мучительно. Соседка моя показалась мне человеком из той же серии. Но и кроме этого было что-то необычное. Она была высокой, с мужской фигурой, черноволосая со светлыми глазами.
Пока Надежды не было, я, вспоминая про неё, поймала себя на ощущении, что даже побаиваюсь её. Но главное – у моей новой знакомой была совсем другая энергетика. Мощная, высокая. Сразу бросалось в глаза, что в жизни у этого человека, пока он рос, не было таких обстоятельств, которые ущемляли бы свободное развёртывание какой-то личной природной программы; ничто не давило её, не отнимало и не подтачивало собственных сил. Опасалась я её еще и потому, что меня озадачивало, каким образом можно было исхитриться разбить прикрученное к стене зеркало в ванной комнате (она предупредила меня, что ванная комната пока без зеркала – оно разбито). Это могло означать, что человек, способный на такое, подвержен всплескам в настроении, порывам, безудержным импульсам. Мне такое качество совсем не свойственно ( я даже иногда укоряю себя за это; хотелось бы обнаруживать у себя большей спонтанности).

> Выпусти своих джиннов на волю, не бойся! Со мной можно, я психолог. С другими не надо. – Зачем тебе это? - чуть загадочно улыбнулась она. <

Между тем всё это время одинокой жизни в комнате учебная гонка продолжалась. Мне некогда было задумываться о моей соседке. Я даже не прикасалась к тем немногочисленным её вещам, которые она оставила в шкафу. Позже она почти не поверила мне, когда я заявила об этом. Вероятно, женщинам кажется, что такое невозможно…
Но… она оставила свой запах! Он был довольно жёсткий, не очень женский, прямо сказать. Меня это удивило. Пожалуй, такого запаха от женщины я не встречала прежде.
Он просто был в комнате, когда я заселилась. Я не люблю острых резких запахов, а потому получше закрыла все чистящие средства, заодно дырку в подвал в ванной за поддоном, откуда тянуло сыростью и плесенью. Стало пахнуть меньше. И тогда открылся её аромат. Через недели две я почувствовала импульсы желания, которые были совсем некстати в этой учебной горячке. Я была очень удивлена. Тем более, не сказать, что Надежда мне так уж понравилась. Я говорила уже, что побаивалась её, т.е., момента приезда. И ещё к этому примешивалось… лёгкое удивление, что ли. За то небольшое время, что мы знакомились, она оставила это впечатление.
Когда просишься к кому-то в комнату, то реакции примерно одинаковые и вполне объяснимые – мало приятного, что кто-то пытается тебя «уплотнить» на и так крошечном жизненном пространстве. А тут ещё и пригласили чаю выпить… Но сделала вид, что не удивилась и сходила в прежнюю комнату за печеньем; она его не затронула.
Вообще, Надежда восприняла моё появление как-то очень по-философски: значит, так судьбе угодно, что тоже позабавило меня в душе. И я поселилась.
Мне также очень хотелось пожить одной, особенно после двух предыдущих неудачных соседок.
Номер был совсем пустой и неуютный. Холодный. Чувствовалось, что он какой-то… нежилой. Меня это в очередной раз удивило, потому что обычно в девчоночьих студенческих номерах у тех, кто живёт постоянно, полно всякой ненужной всячины и милого сердцу мусора. Здесь же ничего этого не было.

Но я зажила. Соседкиного жилого пространства не трогала, своих порядков почти не заводила. Сама не люблю забарахливать помещение.
Шли дни. Месяц, в течение которого Надежда обещала отсутствовать, подходил к концу, и я с сожалением отмечала, сколько считанных дней остаётся до её возвращения. К этому дню я подготовилась, прибралась и всё перемыла в комнате. Но она не приехала. Не приехала и на другой день, и на третий… Так я благополучно сдала свои госы и стала уже беспокоиться, всё ли с моей соседкой по комнате в порядке.

Она явилась не утром, не поздно вечером, а среди дня. И оказалось, что у неё почти авральная ситуация – через день госэкзамен, но выяснилось, что весь коллектив её кафедры отъехал в командировку. И сдавать придётся чужим преподавателям с чужими студентами. Вдобавок дела не позволили Надежде подготовиться дома.
Она так забавно волновалась – периодически приговаривала: «Хорошо. Отлично». Звук «ш» она произносила как-то очень мягко, и я позже научилась её передразнивать и смешила этим. …
>А ты знаешь, что передразнивать нельзя? – Знаю. Я только тебя и передразниваю, а больше никого…<
Какое «отлично»?! Я бы на её месте далеко не такими словами оперировала. А тут – хорошо… У меня самой от переживания за неё желудок забеспокоил и нервный кашель ночью поднялся. И почему я должна за неё волноваться, собственно?! Всё, что я могла, это отдать все свои материалы и «наработки» по билетам, лишь бы человеку стало легче, а главное, спокойнее.
Но всё прошло, правда, хорошо. Она пришла домой с пятеркой, и мне тоже стало от этого легче.
После своей пятерки на госах Надежда заявила, что у неё настроение посидеть где-нибудь выпить кофе. Первое, что мне пришло в голову, - посидеть на заправке «ВР», где обустроили неплохую, на мой взгляд, микрокафешку. Там было целых две витрины с различными пирожками и пирожными. Но в тот момент надо было поэкономить деньги, и я с внутренним сожалением сделала некоторую сдержанную гримаску. Тогда она достала бутылку пива и предложила хотя бы выпить пива с ней. Она сходила за еще одной бутылкой, и мы выпили пива. Что-то как-то посиделки не очень и удались. Я была еще довольно отстранена от моей соседки и воспринимала её как чужую. Она, как тонко чувствующий человек, поняла это. И когда однажды я отклонила её предложение вместе прогуляться, то с тех пор она и сама как-то не стремилась к этому и даже непрямо отклоняла уже мои неловкие попытки исправить эту тенденцию. Она уходила одна.

Я не собиралась больше влюбляться в женщин. На моё несчастье, это всегда были женщины, у которых и без меня было всё хорошо, а узнавала я об этом позже. И при прочих равных условиях они предпочитали мужчин. Время жизни уходит, и я решила больше не наступать на одни и те же грабли, «образумиться» и полностью переключиться на мужскую половину человечества. Пришла пора расстаться с детством и начать управлять своими чувствами и эмоциями. Стать достаточно прагматичной в отношениях. Как все. Или, как предложила формулировку моя незабвенная научный руководитель, научиться «подключать эмоции умеренного регистра». Видит Бог, в отношении Надежды я держалась, сколько могла. Но сначала пришло влечение, а когда я стала узнавать её как необычного и для меня интересного человека, душа моя дрогнула.
Вообще, мне представляется, что механизм того, что англоговорящие товарищи подразумевают под метким понятием «падать в любовь» (to fall in love) – «влюбляться», - у мужчин и женщин прямо противоположный. У мужчины первым появляется физическое влечение, а затем приходит интерес. У женщины же наоборот: чтобы по-настоящему отдаться мужчине физически, испытав при этом всю полноту и сладость, вначале должна быть затронута душа… Зачем природе такое противоречие – загадка.
Знаю об этом доподлинно, когда влюбляюсь как мужчина или как женщина. Совершенно различные стратегии поведения включаются помимо моего контроля, и это забавно сравнивать, когда начинаешь припоминать. Во мне совсем два разных человека!

А что же дальше? Дальше маячила защита диплома у меня, а позже – у моей соседки.
Пока я воевала со своей научкой за собственную версию дипломной работы, мне было ни до кого и ни до чего. С Надеждой у нас налаживались ровные отстраненные отношения – обе мы понимали, что жительство наше на небольшом пространстве гостиничного номера временное. Она, похоже, была благодарна мне за то, что я поддержала ее в критическую минуту. Моё отношение к Надежде было достаточно прохладное скорее по инерции – я за годы проживания со случайными людьми на крошечном пространстве уже свыклась с «бытовым эгоизмом» соседок женского пола, при котором всегда приходится мириться с их полубессознательной попыткой захвата всех имеющихся свободных площадей, включая место в холодильнике, и отсутствие особой церемонности в отношении твоих бытовых привычек, режима дня и т.п.
С той же меркой я подошла и к Надежде, особенно не задумываясь о ней. В Питере у меня к концу шестого курса уже было достаточно дружеских связей, чтобы заполнить чуть позже своё свободное время, хотя я и была благодарна ей – за то, что впустила меня к себе жить; могла бы, как другие, отговориться чем угодно. И всё же были моменты, когда я с тоской в душе отмечала, что таким же бытовым эгоизмом отличается и моя соседка. Однажды она притащила за собой с улицы парня, однокурсника. Я пришла усталая, была поставлена перед фактом, и это происходило за считанные дни до моей защиты. Хотелось расслабиться, поваляться перед тем, как «засесть за станок», да еще соорудить перекусить что-то перед этим. А тут – гость… Кому понравится, если без предупреждения в твоё жизненное пространство вторгается кто-то совсем чужой? Всё это - прелести общежитского жительства.
А во второй раз она, кажется, расстроилась не на шутку и даже была рассержена. Надежда спросила, может ли к ней прийти подруга. Я, в общем, не была бы против, просто ушла бы погулять. Но это было как раз накануне защиты! И я сказала, что у меня на носу защита. Соседка моя весь вечер пыхтела, а на следующий день ушла в гости к подруге сама. Понятна, конечно, была её досада – она приготовила борщ, чтобы угостить свою подругу. Как потом выяснилось, борщ она готовила замечательно. Готовка – один из настоящих талантов Надежды. А борщ, наверное, талант национальный, природный, ведь моя соседка оказалась украинкой. У неё борщ даже пахнул по-другому, по-настоящему. Совсем не как у меня. По её словам, муж всё время обещает научиться готовить сам, но как-то не торопится это делать.
> Я бы на месте твоего мужа даже не заикалась об этом! <

Бежали дни. Мы, конечно, периодически разговаривали в паузах между написанием дипломов. Я понемногу начала рассказывать о себе – и то, что занимало в тот момент, и то, что было в прошлой, довольно бурной жизни. Будучи довольно скрытным человеком, у меня выработался удобный приём – закидать малознакомого человека байками о моей прошлой работе, благо их очень-очень много – я отработала стюардессой много лет, повидала и мир, и людей – и ничего не рассказать о своем внутреннем мире, текущих своих привязанностях и проблемах. Кого они интересуют? Убедилась, что никого. У всех собственные заморочки, и этого людям достаточно.
Я отнесла к достоинствам Надежды и то, что и она, со своей стороны, не пыталась расспрашивать меня о чем-то личном, не была любопытным человеком. Я оценивала это как тонкое чувство такта. Позже она говорила мне, что просто нелюбопытна в этом смысле.
Она почти каждый день отвечала, что идёт в универ, но уходила, и её не было долго, часами. Я, в общем, была этому рада; люблю побыть одна. Позже выяснилось, что Надежда гуляла по улицам.
> Что гонит тебя на улицу? - Она молчала.<
Она вообще очень мало рассказывала о себе в начале нашего знакомства, почти ничего.
> Мы уже три недели живем рядом, а я знаю только, что у тебя есть муж, сын Ярослав 16-ти лет, который учился бальным танцам, - улыбалась я.<
Однажды, еще раньше, я без видимой причины и всякого перехода к теме спросила: «Надя, сколько тебе лет?». Вопрос прозвучал «раздевающее» откровенным, это стало понятно по реакции моей милой соседки. Она была заметно смущена и сражена неожиданностью вопроса, особенно учитывая её нежелание открываться и рассказывать что-то о себе.
Оказалось, что мы почти ровесницы, и обе Водолеи. Я обрадовалась её водолейской сущности; Водолеи почти всегда люди терпимые к странностям и особенностям других. Надя выглядела намного моложе своих лет, и это отмечала не только я.
Так она не переставала меня чем-то удивлять.

Шли дни, я против воли начинала анализировать и что-то отмечать для себя в ней. Может, как раз потому, что она была достаточно закрыта. Я почти ничего не спрашивала Надежду о себе – не люблю принуждать других людей к чему-либо и так же, как она, легко могу быть нелюбопытной. Тем более что много информации о человеке и так поступает «из воздуха». Но, наблюдая за моей необычной соседкой, я отмечала временами какую-то… придавленность. Не знаю, как теперь, но долгие-долгие годы я оставалась настолько легким человеком, что «давить» на другого, того, кто рядом, я просто не могла. И бывало чаще наоборот, поскольку именно эту роль навязывала мне с детства мать своим воспитанием.
Всё это наводило на мысль, что в обстоятельствах жизни моей Надежды был кто-то, кто заставлял держать иногда плечи согнутыми и почти в испуге, чтобы не встать на пути или не помешать, отскакивать от соседки по комнате, даже в ничтожных ситуациях. И моё воображение начало услужливо рисовать картины, где Надежде пришлось попадать в жестокие обстоятельства, беспрекословно подчиняться кому-то, и это оставило в её поведении такой отпечаток. И что ей в какой-то период жизни пришлось очень несладко… Но я не лезла в душу, и эти предположения так и повисли в воздухе невыясненными. Мне еще очень многое хотелось бы узнать о Надежде после того, как пришел мой интерес к ней.
Между тем, мужчина во мне просыпался всё больше…

Я не помню, почему она согласилась выпить водки. Напоить её оказалось трудной задачей – она пьет совсем чуть-чуть. Вдобавок водка, купленная в ближайшем сетевом магазинчике на углу, была вправду плохая. Я, в расчете на её чувство солидарности, выпила три рюмки. Но ничего не вышло – Надежда едва пригубила первую. Вообще, она оказалась не только талантливым поваром но и настоящим гурманом. Я, пожалуй, еще не встречала человека, который сочетал бы в себе умение так тонко чувствовать другого человека, уметь одеваться, быть гастрономическим гурманом, да еще и самому вкусно и быстро готовить! До сих пор я встречала таких только по телевизору. Обычно природа экономит и старается что-то из перечисленного изъять из списка достоинств отдельного человека.
Итак, напоить мою соседку мне не удалось.
> Ты хотела напоить меня и совратить? – Да, - прямо и просто призналась я. <
Я, правда, немного вынашивала этот план в тот вечер. Вместо этого палёная дурь слегка бросилась в голову не ей, а мне. Мне вдруг захотелось передать ей свое чувство искреннего сожаления и боли, возникающей от осознания, что пути наши на короткое время пересекшиеся, неизбежно разойдутся, а я до отчаяния не люблю терять людей. Не люблю с детства. И я рассказала Надежде о случае с вожатой в пионерском лагере под Москвой. Я, 11-летняя, была влюблена в неё, и за считанные дни до отъезда плакала взахлеб, а она не понимала, почему.
И тогда же я сказала Наде, что мне будет больно расставаться с ней, что она замечательный человек. Но мне с детства было известно – если людей не связывает общая деятельность, то они неизбежно расстаются насовсем. К слову, в случае с моей пионервожатой так и вышло. Она написала мне одно письмо, и на этом связь оборвалась.
Поскольку напоить мне мою вожделенную соседку не удалось, мы разошлись по кроватям и уснули. Я подметила, что Надежда всегда быстро засыпает, в отличие от меня. Я не ухожу в сон, пока не накручусь веретеном в кровати и не затормозятся бегающие по кругу мысли.

Она очень беспокойно спала по ночам, несмотря на то, что засыпала сразу. Я тоже сплю очень чутко, и каждый раз, просыпаясь сама, замечала, что моя милая соседка чаще всего бодрствует. Даже тогда, когда она уже перестала просиживать ночами за переделкой своей дипломной работы.
Меня слегка тревожило, но еще больше занимало, почему у Надежды такой беспокойный сон, почему она всё время вздыхает и что её постоянно гонит бродить по улицам. Когда я спрашивала её об этом прямо, она или отмалчивалась, или отвечала, что нет никаких особых причин. Теперь мне представляется, что моя соседка просто оказалась на это время – пока сдавала госы и защищала диплом – в чуждой для себя роли и совсем не типичном укладе жизни. На родине, в Киеве, у нее совершенно другие социальные роли, статус, образ жизни, темп жизни. Но на тот момент я была заинтригована.

Накануне её защиты мои симпатия и физическое притяжение к ней настолько возросли, что я не выдержала и в какой-то момент наклонилась к ней, провела по волосам и задела ухо своими губами… она не отпрянула, только немного напряглась. И в тот момент мне было ясно, что я смогу позволить себе больше и – что самое главное! – эта женщина не воспринимает моё желание как что-то противоестественное.
Может быть, моя обычная сдержанность, выработанная годами, или просто нерешительность не позволили мне продолжить этот момент сразу, и мы с ней вернулись каждая к своим делам. Была и еще причина тому, что я не продолжила. Я уже упоминала, что решила прекратить эту череду влюбленностей в женщин. Мой грустный опыт убедил меня в том, что это всегда кончается ничем и только уводит меня от решения очередных жизненных задач. И главное – я постоянно знала, что в истории с моей милой удивительной и даже загадочной Надеждой нет возможности для продолжения истории. Мы в разных странах, и города наши так далеко друг от друга… То есть, я хочу сказать, что я изо всех душевных сил сама сопротивлялась тому дурманящему яду, который уже успел проникнуть в меня. Знала, что если я привяжусь крепче, потом отрывать себя от неё будет только больнее.